В украинского народа - миролюбивого и добродушного - всегда было актуальным стремление к свободе и установлению своей государственной независимости. Вечный гнет и вечная борьба... Вечные завоеватели разных мастей и вечный призыв встать с колен...
Все эти чаяния, мечты, боль, надежды и порывы веками воспевались талантливым народом в думах, балладах, поэмах, пламенных стихах классиков украинской литературы и современных писателей...
Написанная более ста лет назад поэма Ивана Франко "Моисей" остается такой же актуальной, а Пролог к ней именно сегодня не теряет своего огромного значения в истории украинской литературы и общественно-политической мысли.
Иван Франко поставил в центр поэмы проблему народа и его вождей, взаимосвязь между ними на пути борьбы за лучшую судьбу. Раскрывая противоречия между Моисеем и народом, драматизм ситуации, в которой оказывается вождь, непризнанный теми, кого он стремился вывести из неволи, показывая, к чему приводят пассивность и уныние, наконец, воспевая пробуждения массы, осознания им своей высокой миссии, Франко стремился не только выразить свои собственные взгляды на прошлое украинского народа "замученного, разбитого", но - и это главное - нацелить его на активные действия. Эта мысль является основной философской сентенцией произведения.
Іван Франко. Мойсей
Пролог
Народе мій, замучений, розбитий,
Мов паралітик той на роздорожжу,
Людським презирством, ніби струпом, вкритий!
Твоїм будущим душу я тривожу,
Від сорому, який нащадків пізних
Палитиме, заснути я не можу.
Невже тобі на таблицях залізних
Записано в сусідів бути гноєм,
Тяглом у поїздах їх бистроїзних?
Невже повік уділом буде твоїм
Укрита злість, облудлива покірність
Усякому, хто зрадою й розбоєм
Тебе скував і заприсяг на вірність?
Невже тобі лиш не судилось діло,
Що б виявило твоїх сил безмірність?
Невже задарма стільки серць горіло
До тебе найсвятішою любов'ю,
Тобі офіруючи душу й тіло?
Задарма край твій весь политий кров'ю
Твоїх борців? Йому вже не пишаться
У красоті, свободі і здоров'ю?
Задарма в слові твойому іскряться
І сила, й м'якість, дотеп, і потуга,
І все, чим може вгору дух підняться?
Задарма в пісні твоїй ллється туга,
І сміх дзвінкий, і жалощі кохання,
Надій і втіхи світляная смуга?
О ні! Не самі сльози і зітхання
Тобі судились! Вірю в силу духа
І в день воскресний твойого повстання.
О, якби хвилю вдать, що слова слуха,
І слово вдать, що в хвилю ту блаженну
Вздоровлює й огнем живущим буха!
О, якби пісню вдать палку, вітхненну,
Що міліони порива з собою,
Окрилює, веде на путь спасенну!
Якби!.. Та нам, знесиленим журбою,
Роздертим сумнівами, битим стидом,—
Не нам тебе провадити до бою!
Та прийде час, і ти огнистим видом
Засяєш у народів вольних колі,
Труснеш Кавказ, впережешся Бескидом,
Покотиш Чорним морем гомін волі
І глянеш, як хазяїн домовитий,
По своїй хаті і по своїм полі.
Прийми ж сей спів, хоч тугою повитий,
Та повний віри; хоч гіркий, та вільний,
Твоїй будущині задаток, слізьми злитий,
Твойому генію мій скромний дар весільний.
Д[ня] 20 липня 1905
А поэму найдите и прочитайте сами. Я не нашла в Интернете перевода на русский язык ни всей поэмы, ни пролога к ней. Оно и понятно. Долгое время она вообще была запрещена к публикации (как в панской Польше, так и в дореволюционной России) или печаталась с купюрами.
P.S. Маленькое отступление, но в тему.
Вывод киевского отдельного цензора иностранной цензуры С.Щеголева, поданный Центральному комитету иностранной цензуры в Петербурге, о запрещении брошюры М.Яцкива "Иван Франко" (от 16 января 1914 года):
"На стр. 14-15 цитируются отрывки из стихотворного пролога к "Моисею" Франко, где поэт предсказывает, что "придет время", когда малоросский народ "встряхнет Кавказом, опояшется Карпатами (Бескидом)" и "покатит по Черному морю клич свободы" (стр. 15). Усматривая в содержании брошюры призыв малороссов к бунтовщическим деяниям и к ниспровержению общественного и государственного строя, я полагаю, что брошюра, применительно к п.1 и п.2 ст.129 угол. улож., подлежит запрещению". Боялись-то бунта украинского!
Было всего три перевода этого сочинения гениального украинского писателя - один на польский язык (Владимира Кобрына), и два на русский - Петра Дятлова и Бориса Пастернака. Известно, правда, что творческий процесс перевода поэмы Кобрыным и Дятловым происходил при участии самого И. Франко, который читал и редактировал их переводы.
Борис Пастернак в свое время перевел только пролог к поэме. Мне удалось найти лишь несколько пастернаковских строф-терцет:
Народ мой, обессиленный, разбитый,
Как брошенный калека при дороге,
Пренебреженья струпьями покрытый!
О будущих потомках я в тревоге.
Какой позор для них твои печали!
Меня терзает тяжкий суд их строгий...
...Но час придет, в багряном ореоле,
В кругу народов вольных, за Карпаты
И к Чорноморью рокот новой воли
И радости ты доплеснешь раскаты,
И, все обняв хозяйскою управой,
Полями залюбуешься и хатой...
Когда же наконец исполняться пророчества Шевченко и Франко?
